эта непонятная молодежь 4

 
 

эта непонятная молодежь 4




В «системе» особенно откровенно и наглядно выражена главная цель всех неформальных объединений: взаим¬ная поддержка. И ясно видно, что неформалы решают, по сути, те же проблемы, что и мы, взрослые, но по-сво¬ему. Что вполне оправдано...
Леонид Жуховицкий, писатель
Хиппи непродуктивны, и они — паразиты.
Ричард Миллс, английский социолог
Я не знал, что это моя вина, Я просто хотел быть любим.
Борис Гребенщиков, группа «Аквариум»
Глава II «СИСТЕМА» И ЕЕ МИРАЖИ
САМЫЕ НЕФОРМАЛЬНЫЕ НЕФОРМАЛЫ
...Лето. Отзвучал последний звонок. Вчерашние деся¬тиклассники снова за учебниками — готовятся к вступи¬тельным экзаменам в вузы. Для студентов наступил тре¬тий трудовой семестр — началась работа в строительных отрядах. Рабочая молодежь реализует январские надеж¬ды и сэкономленную за год часть зарплаты на Черномор¬ском побережье. Кое-кто — в деревне, приводит в поря¬док хозяйство своих «стариков», вкушая попутно преле¬сти общения с природой. Все энергичны, полны различ¬ных надежд и планов, воплощая на деле наши представ¬ления о социальном оптимизме. Кажется, все идет как обычно, в соответствии с традициями поведения совет¬ской молодежи в летний сезон, закрепленными в образах положительных героев кинематографом и литературой.
Но выберемся на автомагистраль, связывающую крупные города европейской части страны: Москву, Ле¬нинград, Киев, Краснодар, Симферополь, столицы рес¬публик Прибалтики. Мы увидим непохожих на нас, не¬много странного вида молодых людей — в одиночку, ли¬бо небольшими группами — по двое, изредка по трое — спокойно, неторопливо идущих вдоль трассы. Заслышав шум очередного догоняющего транспорта, они оборачи¬ваются, иногда поднимают руку в попытке остановить ту или иную машину. Попутки притормаживают нечасто, но все же притормаживают.
У водителей нет материального стимула для извоза. Эти ребята денег за проезд никогда не платят. Единст¬венное, что можно с них получить — разговор. Как пра¬вило, они контактны, приятны в беседе, им есть что ска¬зать интересного, да и манера общения не совсем обыч¬на. Их можно легко отличить издалека: длинные волосы, охваченные цветной ленточкой, удобная простая одеж¬да, недорогая, неброская, но отмеченная легко уловимой печатью определенного стиля. Причудливые рукодель¬ные украшения. Обычно — из бисера, на груди и запястьях. Так же украшена холщовая сумка, лямка пере¬кинута через плечо. У парней — бороды.
Это — «система».
Безусловно, если бы среди всех известных молодеж¬ных неформальных группировок по какой-либо причуде судьбы был проведен конкурс на звание «самой нефор¬мальной», его с большим отрывом от прочих выиграла бы именно эта общность.
Из «Словаря системного сленга»:
«СИСТЕМА—крайне трудно дать конкретное опре¬деление. Главное — это не просто механическое объеди¬нение всех живущих в Ленинграде (и СССР) хиппи и примыкающих к ним течений (отчасти это панки, а так¬же многие из числа рок-музыкантов, «свободных худож¬ников» и т. д.). СИСТЕМА — это своя мораль, этика, эс¬тетика, идеология, литература, живопись, музыка, рели¬гия, законы, образ жизни и мышление и бог знает что еще.
СИСТЕМА (дополнение) — из всех опрошенных ме¬таллистов, рокеров, битников, «головоедов» и одного панка системным себя не считает никто, все посчитали этот термин приемлемым только к хиппи. И не мудре¬но — хиппи действительно система, в отличие от, напри¬мер, металлистов, жизненное кредо которых «жить слу¬шая, слушать и жить», а лозунг «Даешь металл!», чем и ■ исчерпывается их позиция. У остальных также не густо. Исключением стали только хиппи — это действительно очень многое...»
Оставив в стороне определенную пристрастность лич¬но причастной к «системе» нашей давней и доброй знако¬мой Кэт, проявляющуюся особенно заметно в оценке иных молодежных течений, обратим внимание на то, что «система», по ее мнению, системна исключительно в культурном отношении, включая разные направления культурного развития, культурной жизни. Между тем одна из принципиальных идейных установок в деятельно¬сти «системы» — равенство людей, полное уважение к праву любого на собственное мнение, отказ от навязы¬вания каких-то мнений и действий, свободный выбор кон¬кретного характера собственной деятельности при об¬щей гуманитарной направленности и др. — делает «си¬стему» бессистемной в организационном смысле.
Входящие в эту общность юноши и девушки искрен¬не убеждены, что любая организация жизни рано или поздно приведет к заорганизованности, испортит отноше¬ния. Они убеждены, что любая общность, основанная на жесткой регламентации поведения, лишена исторических перспектив, и видят совершенство общественных отно¬шений в отказе от любых структур. Не должно быть ли¬деров и аутсайдеров — есть просто равные люди — пипл.
Из «Словаря системного сленга»:
«ПИПЛ — обращение к человеку (реже — к не¬скольким людям. Как правило, имеются в виду «систем¬ные»).
Идеи неформальной общности реализуются на прак¬тике. В «системе» не проводится собраний, не избирают¬ся лидеры, не принимаются формальные уставы. Члены «системы» не подчиняются внутренней структурной орга¬низации, их деятельность в молодежной группе действи¬тельно лишена жесткой регламентации, каких-то твер* дых обязательств. Они могут договориться о встрече и не прийти, оказать помощь друг другу при возможности или отказать при неблагоприятных обстоятельствах. Их связывают вместе общие потребности, общие интересы, общие взгляды, общая культурная жизнь и возникающие на ее почве симпатии, дружеские отношения, любовь. Они •— неформальны в самом точном, самом строгом значении этого слова. По существу, в известном смысле «система» — это система наоборот, антисистема.
«Система» выдвигает идеи, которые при первом зна¬комстве, «на слух» кажутся очень привлекательными, по крайней мере юным. Ив то же время ее обвиняют в тяжких грехах: тунеядстве, распутстве, алкоголизме, наркомании. «Дети» во весь голос кричат о любви к ближнему, «отцы» — о необходимости суровых санкций. Что за этим кроется: непонимание со стор'оны «отцов», их стремление судить о людях по внешнему виду или, напротив, очевидные, с позиций жизненного опыта старших, ошибки юношества?
Разобраться в этом непросто. Наши многолетние по« пытки это сделать убедили, что однозначные оценки типа «хорошо» — «плохо» в данном случае малопригодны. Слишком сложное, многогранное явление перед нами. В формировании облика «системы» причудливым обра¬зом переплелись духовные отголоски минувших эпох, ис¬торически далеких цивилизаций и сегодняшние пробле¬мы нашего общества, многовековые культурные тради¬ции России и формы деятельности, позаимствованные из арсенала современной молодежи Запада. Да и люди в «системе» очень разные. Здесь есть «олдовые» (от ан-глийского «о1<Ь — старый) и «пионеры» — новички; есть творческие личности, генерирующие идеи, и зеленая по¬росль, привлекаемая любопытством, жаждой необычно¬го, прелестью «запретного плода»; есть отъявленные без¬дельники, маскирующие идеями желание приятно жить за чужой счет, и бескорыстные, благородные ребята, го¬товые поделиться последним с совершенно незнакомым человеком; есть несчастные, беспризорные, по существу, дети, нашедшие в «системе» единственно для себя воз¬можный приют, и есть взрослые, сформировавшиеся лю¬ди, которых привели сюда длинные дороги философских исканий. Их всех одной меркой не измеришь, да, навер¬ное, и не нужно. На наш взгляд, не следует и торопить¬ся выносить приговор явлению в целом.
Думается, его анализ должен стать делом не одной книги и не одного-двух человек. Предпринимая попытку подобного рода, мы хорошо понимаем, что не сможем дать окончательный ответ на ряд существенных вопро¬сов, расставить все точки над «Ь>. Это — лишь первые шаги в обсуждении зон, закрытых ранее не только для публичного освещения, но и для коллективного осмысле¬ния.
В отличие от ряда других молодежных течений дея¬тельность «системы» привела к появлению сравнительно большого литературного материала. Писать в этой среде престижно, считается признаком хорошего тона. В ре¬зультате появляется возможность, помимо прочих мето¬дов исследования, рассматривать разнообразные тексты и, что особенно важно, сравнивать: что «системные» лю¬ди о себе пишут, думают и что они делают на самом де¬ле. Оказывается, что в целом деятельность «системы» весьма существенно расходится с декларациями ее лидеров. Деклараций немало, они кочуют из рук в руки и оказывают сильное воздействие на читателей.
Пожалуй, наиболее известные из них — так называе¬мые «Манифест Сталкера» и «Манифест «Союза солнеч¬ных лучей». Взгляды Сталкера, приглаженные, судя по всему, автором в расчете на массовую аудиторию, были изложены на страницах журнала «Молодой коммунист» под заглавием «Куда и почему зовет труба» (1987. № 5). Сталкер — кличка, или, как говорят в «системе», — «си¬стемное имя» автора, москвича Александра Подберезского. Вот как он пишет о себе: «Мне 27 лет, женат, имею трехлетнюю дочурку, наладчик оборудования игольного производства. То есть рабочий. Добываю хлеб собственным потом, честно отрабатывая те рубли, кото¬рые мне платит государство. Менять или тем более бро¬сать работу не собираюсь. Живу дома, а не ночую в подъездах и на чердаках. И тем не менее я «системный» человек по кличке Сталкер, тусуюсь вот уже 10 лет». По письму А. Подберезского на страницах журнала развер¬нулась бурная дискуссия, к которой мы еще вернемся.
Пока же обратим внимание на некоторые примеча¬тельные детали ходящего по рукам «Манифеста», датиро¬ванного 1987 годом и подписанного, кроме Сталкера, еще двумя «системными» людьми — Генералом (Димой) и Воробьем (Лерой). Симптоматично, что все три авто¬ра указывают в «Манифесте» свои телефоны. Видимо, готовы к диалогу...
На титульном листе — изречение:
«В том, что мы пишем, всегда и почти неизбежно три четверти неполны, неточны и нуждаются в поправках, что и дает поводы для придирок недоброжелательным читателям. Но кто же пишет для недоброжелательных читателей?»
Сент-Бев, 1829
Далее, на первой странице, - подборка цитат, без единого собственного слова:
«...Ведь все прошлое поколение выросло в духе набожной ти¬шины, насильственного почтения к старшим, безличности и без¬гласности. Будь же проклято это подлое время, время молчания и нищенства, это благоденственное и мирное житие под безмолвной сенью благочестивой реакции! Потому что тихое определение души человеческой ужаснее всех баррикад и расстрелов в мире.
...Таково было и все молодое поколение предыдущего, переход¬ного времени. Мы в уме презирали рабство, но сами росли трусли¬выми рабами...
...Я видел, как в детях... просыпалось и загоралось священное уважение к своему радостному, гордому, свободному «Я», именно к тому, что из нас вытравила духовная нищета и трепетная родительская мораль».
А. И. Куприн, «Река жизни» «...В наше больное время, когда европейскими обществами ов¬ладела лень, скука жизни и неверие... когда даже лучшие люди си¬дят сложа руки, оправдывая свою лень и свой разврат отсутствием определенной цели в жизни, подвижники нужны, как солнце. Их личности... указывают обществу, что кроме людей, ведущих споры об оптимизме и пессимизме, пишущих от скуки неважные повести, ненужные проекты и дешевые диссертации, развратничающих во имя отрицания жизни и лгущих ради куска хлеба; что кроме скеп-тиков, мистиков, психопатов, иезуитов, философов, либералов и кон¬серваторов есть еще люди иного порядка, люди ... веры и ясно осо¬знанной цели».
А. П. Чехов

«И ПОЗНАЕТЕ ИСТИНУ, И ИСТИНА СДЕЛАЕТ ВАС
СВОБОДНЫМИ» Евангелие от Иоанна, глава 8, стих 32»
За этой подборкой следует «Пролог», составленный из различных текстов, цитат из Байрона и т. д.
Здесь есть слова, приписываемые известному в «си¬стеме» Марку Шмидту по кличке Черный Ангел:
«...И рассчитывать следует на тех, для кого еще не все поте¬ряно, и душа не застыла. А главным образом — на тех, кто уже может понять, но еще не успел потерять. Безнадежных случаев мало, но, увы, большая масса закостенела все же настолько, что у нас нет времени и сил, чтобы найти всех и всем уделить внимание. Но это здесь и сейчас, пока. Будем оптимистами, ведь все же мно¬гие незримо хранят искру божию под наслоениями кухонной гря¬зи...»
Есть «грозно-революционные» стихи:
, Слепые не могут глядеть гневно.
Немые не могут кричать яростно,
Безрукие не могут взяться за оружие,
Безногие не могут идти вперед!
... Но слепые могут кричать яростно,
Но немые могут глядеть гневно, ,
Безногие могут взяться за оружие, / Безрукие могут идти вперед.
Открывается же пролог весьма любопытными рас¬суждениями:
«...Прежде всего люди боятся людей, боятся сами себя, своих чувств и порывов, благородных стремлений и низких страстей, вне¬запных наитий и тяжелых прозрений, сильных эмоций и душевной слабости, боятся и старательно убивают в течение всей жизни это цветущее великолепие, не сад, но живой луг души человеческой. Он превращается в чахлую, однообразную, но ухоженную план¬тацию, дающую вялые плоды, где любой цветок беспощадно вы¬палывается, как сорняк, и отпугиваются птицы.
Но еще более боятся других людей, не верят им, как и самим себе, боятся и ненавидят тех, кто осмеливается идти своим путем. Боятся и презирают равных, которые платят им тем же, и всегда могут оказаться соглядатаями или предателями. Все они не осозна¬ют тьмы и безысходности, нет для них океана крупнее и страшнее большой лужи. А в родной, теплой лужице так уютно и привычно...
...А жизнь, и реальная, и та, что могла бы быть, всегда отом¬стит за себя и трусам, не рискнувшим шагнуть, и предателям, ото¬шедшим назад, собственно такая жизнь — и грех, и кара за него...
... Душа человеческая не беспредельна, и пропускная способ¬ность ее не ограниченна. Для так называемого среднего человека эта величина — инвариант по отношению к истории и географии, но если раньше множество функций человека было невелико и своди¬лось в основном к естественным, насущным потребностям (и души, и разума, и тела), то теперь внешнее многообразие жизни убивает Душу. Оно как бы раскатывает ее катком по своей увеличившейся площади, и душа безнадежно мелеет. Где те сильные страсти и мысли, пожизненные любовь и ненависть, живые и активные, тво¬рящие и истребляющие? Их можно найти разве что у Шекспира. Наверное, это было неизбежно, но к чему же тогда ведет совре-менная история, дающая, казалось бы, все более потерянные, рас¬траченные, мертворожденные поколения?
... В истории редко удается экстраполяция. Тем более в такие периоды, когда один тип исторических процессов сменяется дру¬гим. Сейчас, правда, отличия существенны лишь в научно-техниче¬ском и примитивном политико-экономическом плане. Нет измене¬ния в социальном сознании и самосознании...
... Итак, мы наблюдаем холостые поколения. Это люди, в ос¬новном являющиеся слепком с внешних условий, окатанные и похо¬жие, как голыши на морском берегу. Они ходят по замкнутому кругу, подобно павловской лошади, и даже в своих инстинктивных попытках проявить оригинальность или нарушить законы (что, в сущности, одно и то же) весьма однообразны. Этому очень способ¬ствует всепроникающая благодаря науке и технике масс-культура — духовный наркотик нашего времени, позволяющий неестественным путем испытывать не свои чувства и желания, вернее, подобие их. Некая мастурбация сознания, бесплодная по сути своей. Обществен¬ные отношения, на первый взгляд сложные, но примитивные, все эти законы и правила, обычаи и порядки, условности и общеприня¬тое™ заключают всех в густые дебри ненарушаемого, сквозь кото¬рые ведут истоптанные, узкие, случайные тропинки. Это всеобщее взаимное давление людей, низведенных до уровня интегральных единиц толпы, подсознательно, ощутимо («Нет, ребята, все не так»), и от него уходят в алкоголь и наркотики, секс и преферанс, в бессмысленное хулиганство и всевозможные хобби. А выбор не-велик...»
К пятой странице плотно напечатанного текста чита¬тель добирается до названия: «Хиппи. От системы к бо¬гу. (Манифест трех системных людей)». Эта страничка содержит, помимо стихов Н. С. Гумилева, строчки Ома¬ра Хайяма:
Те, кто верует слепо, пути не найдут. Тех, кто мыслит, сомнения вечно гнетут. Опасаюсь, что голос раздается однажды: * «О невежды! Дорога не там и не тут!» —
и завершается так: «Запад услышал этот голос в конце 60-х годов XX века». Весьма «скромно» в соседстве с Гумилевым и Хайямом смотрится подпись: «Один из нас».
Интересно, что собственно «Манифест» начинается лишь с шестой страницы. Таким образом, преамбула, подготавливающая неосведомленного читателя к его вос¬приятию, занимает почти треть общего объема рукописи. Нетрудно заметить, что у преамбулы — два адресата. Один из них — заведомо для авторов недоброжела¬тельный читатель, который способен на критические оценки взглядов «трех системных людей», к тому же —• способен на квалифицированные оценки. Похоже, что неуверенность в своих силах, в общем-то противореча¬щая последующей претензии на монопольное владение неким истинным знанием (великие мыслители прошлого, знали верный путь, Хайям о нем догадывался, западные хиппи все поняли, а вслед за ними — и мы), заставляет прикрыться Сент-Бевом. Дескать, если уж у него три четверти написанного нуждается в поправках, то чего к нам, бедным, придираться. Второй и главный адресат — совсем юный, неопытный человек. Именно на особенно¬сти его восприятия многое в данном документе и рассчи¬тано. Ну кто же из шестнадцатилетних захочет выгля¬деть «трусом, не рискнувшим шагнуть» или «предате¬лем, отошедшим назад»? Кому из них не покажется за¬манчивым примкнуть к «системе», ведь от ее имени в прологе проводится четкая грань между ее адептами и «средним человеком», «слепком с внешних условий, похо¬жим на других, как голыши на морском берегу». По ав¬тору пролога и К°, для того, чтобы перестать ходить по замкнутому кругу, подобно «павловской лошади», и стать подлинно оригинальным, не надо работать на заво¬де, иметь семью и жить дома (об этом можно написать в журнале «Молодой коммунист», но не в «системном» «Манифесте»). Есть более простой путь — наплевать на общественные отношения, «на первый взгляд сложные, но примитивные, все эти законы и правила, обычаи и по¬рядки, условности и общепринятости». Мысль о порочно¬сти существующих отношений подкрепляется авторите¬том В. Высоцкого с помощью цитаты из его песни. В кон¬тексте рассуждений ясен возможный выбор человека, ко¬торый не хочет быть «серостью» и «павловской ло¬шадью»: или «система», или алкоголь, наркотики, секс, преферанс, бессмысленное хулиганство и всевозможные хобби. Вариант включения в общественные отношения с целью их изменения здесь не фигурирует.
Ну что ж, мысль «послать» это занудное общество, преподносимая подростку в период, когда он больше все¬го озабочен обретением индивидуальности, поиском свое¬го «Я», может завладеть и, судя по всему, завладевает некоторыми умами. Цитаты из Чехова и Куприна, пред¬варяющие эту мысль, оказываются весьма кстати, хотя классики в контексте своих произведений говорили, есте¬ственно, о своем времени и современном им обществе. Ну да будет ли юный радикал вдаваться в мелкие и скучные детали различий капитализма и социализма, ис¬торических условий царской России и Советского Союза периода перестройки?
Скорее всего неискушенному читателю, одолевшему предисловие к «Манифесту», должно быть очевидно дру¬гое: идеологи «системы» — независимо и оригинально мыслящие, современные и прекрасно образованные лю¬ди. Ну как же, они знают работы Сент-Бева, Куприна, Чехова, Байрона, Хайяма, Гумилева... Черного Анге¬ла (?!). Они читали Евангелие. Чуть позднее выяснит¬ся — читали и Маркса. В подтексте легко прослеживает¬ся мысль, что, идя по пути западных хиппи («Запад ус¬лышал этот голос» — звучит солидно, мы-то, лапотные, отстали, как всегда, лет на двадцать, теперь ничего не поделаешь, приходится догонять), но мысля смело и не¬зависимо, эти «системные» люди поднимаются в итоге вровень с лучшими мыслителями прошлого. Попал же в ряд с Гумилевым и Хайямом «один из нас». На этот же подтекст работает и терминология: от религиозной («грех и кара за него») до псевдонаучной («тип истори¬ческих процессов», «отличия существенны лишь в науч¬но-техническом и примитивном политико-экономическом плане», «нет изменений в социальном сознании и само¬сознании»). Тому же служит и гневная риторика против «проникающей благодаря науке и технике масс-культу¬ры — духовного наркотика нашего времени, позволяю¬щего неестественным путем испытывать н® свои чувства и желания, вернее, подобие их».
Все это, конечно, страшно привлекательно выглядит для еще малообразованных, но уже задумывающихся над жизнью мальчиков и девочек. Ведь в школе ничему и близко приближающемуся ко всем этим перлам по уровню «р-р-революционности» и экстравагантности не учат. Родители также придерживаются иных взглядов.
Признаться, спорить с подобными «трудами» мысли¬телей «системы» на страницах этой книги нам не совсем удобно (справедливости ради скажем, что в «системе» есть теоретики «покруче» Сталкера и его товарищей* взятый нами документ — скорее средний уровень). На¬верное, это — задача для хорошо подготовленного школьного диспута. Вот там действительно стоило бы прояснить, как дух Евангелия сочетается с жизнью и творчеством Байрона, что испытывают противники нау¬ки и техники, когда «неестественным путем» слушают записи Б. Гребенщикова, как они переживают «не свои чувства и желания, вернее, подобие их».
Взрослому человеку это может показаться странным, но подобная мешанина из нестыкующихся между собой идей и постулатов, не выдерживающая столкновения с элементарной логикой, очень легко проникает в сознание подростка. Завоевание сторонников происходит не по линии разума, логики, а за счет эмоционально-психологи-ческого воздействия. Смысловые неувязки остаются не¬замеченными за яркостью, поверхностной эффектно¬стью калейдоскопа чужих цитат и собственных рассуж¬дений авторов.
К тому же знакомство с «системными» идеями про¬исходит в период, когда срабатывает мощнейший соци¬ально-психологический механизм, постепенно смещаю¬щий в жизнедеятельности подростков центр активности от семьи и школы в неформальную компанию сверстни¬ков. Юный человек подсознательно ищет повод для конфронтации со вчерашними авторитетами. Как писал В. А. Сухомлинский, начинает проявляться одно из про¬тиворечий отрочества — между стремлением к отрицанию авторитета старших и поисками идеалов, примеров для подражания.
Следует подчеркнуть одно принципиально важное об¬стоятельство: адепты «системы» — не злокозненные зло¬умышленники. Как и всякие люди, берущиеся за перо, они, конечно, ищут методы и приемы наилучшего донесе¬ния своих взглядов до читателей. Но в подавляющем большинстве они искренне придерживаются проповедуе¬мых воззрений.
Не имея возможности полностью привести и обсу¬дить с читателем «Манифест трех системных людей» ввиду его большого объема, мы будем ниже еще не раз обращаться к отдельным его положениям. Однако, по¬скольку цитирование не всегда дает исчерпывающее представление о позициях автора, мы считаем целесооб¬разным воспроизвести для нашего читателя полностью, безо всяких купюр другой, значительно более короткий документ «системы» — Манифест «Союза солнечных лу¬чей».
МАНИФЕСТ
«Союза солнечных лучей»
На данном этапе развития общества, когда цивилизация стоит на грани ядерной катастрофы, предваряемой глубоким духовным кризисом, огромнейшую роль в деле Спасения должны сыграть группы близких по духу людей, объединенных единой целью через духовное совершенствование к Спасению общества.
Одной из таких групп готовится стать «ССЛ». У нас нет стро¬гой организации, ибо такие проявления формализма как членство или устав уничтожают в зачатке свободу и свежесть мышления и ограничивают наш духовный прогресс. Мы — общность единомыш¬ленников на основе сознательного духовного единения, исключаю¬щая всякое насилие по отношению к себе и окружающим. Подоб¬но солнечным лучам мы высвечиваем мрачные углы человеческих душ, ставим себя самих и общество лицом к недостаткам и пред¬рассудкам и предлагаем изжить их путем самопознания, самосовер¬шенствования. Наш девиз: «Красота спасет мир». Эта идея, выска¬занная когда-то великим Ф. М. Достоевским в «Идиоте», вот уже второе столетие на устах лучших представителей человечества. Эта идея, этот лозунг незримо витал в атмосфере гуманных помыслов общества на протяжении тысячелетий. Интуитивно чувствуя кра¬соту в гармонической связи человека и природы, эту идею нес Лао Цзы и его последователи в Древнем Китае, ее обессмертили в своих канонах жрецы Египта и прародители буддизма, ею прони¬зана «Песнь песней» древних евреев. Подлинный триумф красоты явился нам миром античности в творениях Сафо, Вергилия, Овидия и других титанов, а эпоха Возрождения, освященная сиянием Дан¬те, Ботичелли, Шекспира, Рублева, вырвала святую идею из когтей мракобесия инквизиции, предавшей идеи христианства, передала ее гениям Просвещения и вот уже мы — обладатели этого бес¬ценного достояния.
Недопустимо недопонимание нашего девиза, и мы воспринима¬ем красоту в самом широком, самом масштабном смысле.
Красота, данная нам непосредственно в образах искусства, это далеко еще не все, что выражает наш девиз: гармония; прежде всего гармония и совершенство мира от зримого до глубоких ассо¬циаций и тончайшей психологии человеческих отношений. Кто-то задаст нам казуистический вопрос в расчете на провокацию: «Красота спасет мир» — великолепно, но кто же спасет красоту? В этом-то как раз наше высшее предназначение, и если человек одарен уникальной способностью сознания красоты, гармонии, то кто же, как не он сам, должен сохранять ее во всех проявлениях? Наша группа и имеет одной из главных своих целей спасение пре¬красного, мудрого. Мы абстрагируемся от понимания высоких ма¬терий, т. е. исключаем такую постановку вопроса и считаем, что есть гуманные, мудрые, созидающие идеи цивилизации и побочные идеи из области человеческого быта, продиктованные физическим существованием организма, материей, т. е. то, что в свое время было названо «суетой сует». Необходимо освободиться от суеты, наделяя высоким смыслом все поступки и дела свои, и когда-ни¬будь, через сотни, тысячи лет человечество не сможет и предста¬вить себе, что существовали на земле зло и неверие, но смысл на¬шей жизни — в стремлении к «Этой эпохе», к оздоровлению, «огармонированию» отношений в обществе в наши дни.
Наша философская позиция — идеализм. «Вначале было сло¬во». Мы исповедуем эти строки из Ветхого завета и уверены, что бо¬роться за идеи гуманизма, за возрождение и прогресс духовности, не опираясь на убежденный идеализм, — невозможно, и потому мы — идеалисты. Мы не догматики, ни в коем случае не мракобесы в не полемизируем с физиками по поводу молекулярной теории строения вещества и т. п., мы сознаем, что первичность духа — символ, но что за жизнь без символа, и мы идем за ним, ибо суть его прекрасна, а прекрасное не может быть неправым. Мы убеж¬дены, что вера в любое дело, которому отдаешь себя самозабвенно и бескорыстно, всегда носит форму религии. Мы верим в Христа, но так же, как в символ, отразивший в себе высокие и мудрые идеалы человечества, его тысячелетний опыт. Христос принял муки свои за наши грехи, отдал себя в жертву за светлое будущее, ради всеобщего прозрения и явил собой идеал нравственной чистоты. В поклонении Христу — стремление каждого из нас достичь его духовного уровня для того, чтобы чувствовать за собой право про¬поведовать среди окружающих. Поклоняясь всеобщей гармонии, мы будем пробовать себя в творчестве, пытаться создавать кра¬соту своими руками в области искусства и литературы. Подобные занятия и эксперименты будут способствовать самосовершенствова¬нию — одной из важнейших целей нашего союза. Мы будем на практике познавать красоту стиха, живописи, предпринимать совместное посещение музеев, театров, вернисажей и т. д., устраивать чтение гуманистических произведений в своем кругу, вообще рас¬ширять круг чтения и интересов. Мы собираемся систематически посещать церковь, проводить религиозные чтения. В творчестве и общении с искусством одна из главных наших целей: «Познай са¬мого себя». Общение с прекрасным высвечивает наши недостатки, делает нас лучше. Через самих себя легче познать и суть страстей общества, только так: через субъект — объект, а ни в коем случае не наоборот, что было бы антигуманно. Наше мировоззрение в ос¬нове опирается на три столпа: Библия, Достоевский, Леннон. Роль Библии на протяжении многих сотен лет (особенно в духовной Жизни общества) неоспорима, и необходимо сейчас осознанно при¬нять ее как свод мудрости древних, созданный ради процветания человечества под стягом духовности.
Литературно-философское наследие Ф. М. Достоевского как виднейшего представителя гуманизма, наиболее близкого нам по национальному духу, никак не может быть обойдено нами. Его идеи богоискательства, всемирной доброты, всемирного спасения — наши идеи. Фигура Джона Леннона — ярчайший пример гумани¬стической личности в нашу эпоху, пример идейного вдохновителя молодежи и одного из крупнейших идеологов «хиппи», принципы которых созвучны нам. Опираясь на эти столпы мировоззрения, мы будем искать проявления идей гуманизма во всей мировой литера¬туре (культуре) и вести пропаганду гуманистического наследия. Мы должны полностью отказаться от насилия, т. к. твердо убеж¬дены, что цепь насилий в обществе необходимо прервать, пропа¬гандируя взаимную любовь через общее поклонение гармонии.
«Никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она» — это одна из дхамм буддизма, которую исповедуем и мы. Пусть каждый осознает, что роль материального, вещного в нашей жизни ничтожна по срав¬нению с ролью духовного, что высшее благополучие для челове¬ка — жить в соответствии со своей совестью и что разве только со¬весть может и должна быть единственным и извечным законом существования. Совершенствуя дух, мы очищаем свою совесть и привыкаем жить только в соответствии с ее велением
ПРИЗЫВАЕМ ВАС, ПРОЧИТАВШИХ ЭТОТ МАНИФЕСТ И ОСОЗНАВШИХ ЕГО СМЫСЛ, СОЗДАВАТЬ ГРУППЫ ПО ТИПУ НАШЕГО СОЮЗА
МИРА ВАМ И КРАСОТЫ! «Союз солнечных лучей», г. Ленинград, 1987 г.
Согласитесь, читатель, авторы этого документа вы¬глядят людьми во многом симпатичными. Особенно рас¬полагает вступительная часть — тревога авторов за судьбу мира перед лицом угрозы ядерной катастрофы, их стремление к духовному развитию, благородное вос¬певание красоты. А какую прекрасную цель объединения Молодежи они выдвигают — «спасение прекрасного, мудрого», придание «высокого смысла всем поступкам и делам своим», придание гармонии общественным отно¬шениям!
Но многое и кажется неясным, удивляет, вызывает неприятие. Ну, скажем, идеалисты авторы или материа¬листы? Нам хотелось бы, чтобы они четко определились: или — или. А «Союз солнечных лучей» как бы играет с нами. С одной стороны, «наша философская позиция — идеализм». С другой — «мы сознаем, что первичность духа — символ». Несколько непривычно и понимание ре¬лигии как «формы веры в любое дело, которому отдаешь себя самозабвенно и бескорыстно». Уж мы-то знаем, что «религия — это опиум для народа!». Ну а что это за три столпа для мировоззрения: Библия, Достоевский, Лен¬ной? Это вместо Маркса, Энгельса и Ленина, что ли?
Думается, есть все же смысл несколько сдержать воз¬никающие по данному поводу эмоции и присмотреться к происходящему повнимательнее. Да, в нашем обществе утвердились иные взгляды, иные убеждения, нежели дек¬ларирует неформальный, несвязанный каким-либо уста-вом «Союз солнечных лучей». Но их-то взгляды откуда и почему появились у нас, обучающих своих детей марк¬систско-ленинской философии более семидесяти лет? Из Желания перечить старшим, и только? Когда авторы «Манифеста трех системных людей» пишут: «Хотя мы — люди. разных возрастов, разных тусовок, в разное время пришли в «систему», тем не менее оказалось, что наши взгляды совпадают практически полностью. Случайны! совпадений, как известно, не бывает. За всем этим что-то стоит». Уж с этим-то приходится согласиться.
Итак, что же стоит за всем этим? Вглядимся пристальнее в черты «системы».


Создан 17 мая 2009



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником